A tiny digital world where simple creatures live: they look for food, spend energy, reproduce, and die for good. We watch whether behaviour that looks like wanting appears on its own — without us building the wanting in beforehand.
We built a little world and filled it with creatures. Each is run by a tiny “nervous system” passed to its offspring with small changes — like genes. Creatures search for food, spend energy to move, reproduce once they have enough, and die for good when their energy runs out. There is no judge and no score — we never say what is “good”. Those who cope better survive and reproduce, and the world tunes the creatures for survival, generation by generation.
A creature can die and “senses” its own state — hunger. Is that alone enough for behaviour that looks like a desire (“I want to eat”, “I’ll play it safe”) to arise — without us writing in a reward for the right moves? This is an old question about where needs come from. We try to answer it by measurement, not argument, split into three stages.
Does a creature behave differently when it “sees” its own hunger than when it’s fed a look-alike but foreign signal?
Does cooperation — sharing food — appear exactly when food grows scarce?
Can a mark a creature leaves for others become, over time, a tool for itself?
Stage 3 is a direct test of the psychologist Lev Vygotsky: every ability appears twice — first between people, then within the person. First a word or sign is a way to address someone else (“look over there”), and only later does the person apply the same sign to themselves and reshape their own thinking. His example: a knot tied in a handkerchief “so as not to forget” — an external cue you left for yourself. Our question is exactly that: will a mark switch its addressee from “another” to “oneself” within a single creature’s life?
The philosopher Evald Ilyenkov took this to its limit: meanings and the “ideal” live not in the brain but in external things and the shared activity of people — in signs, tools, culture; the brain merely “plugs into” this field. Hence his strong claim — needs and the psyche itself can be assembled from outside. He pointed to the Zagorsk school, where the inner world and needs of deaf-blind children were built up from outside, through joint activity with adults.
Similar ideas have been tested. We stand on this work, and our job is to close the gap they left:
Our world has no pre-written “game with points”. Cooperation and selfishness grow straight out of food and energy. A creature has two ways to treat a neighbour:
No one forces sharing — generosity is either fixed by selection or not. Sharing is good for everyone together (the receiver gains more than the giver loses), while taking is destructive (the neighbour loses more than you gain). From this tension a “morality” should grow — or fail to.
What theory predicted. A well-known paper (Requejo & Camacho): when food is scarce, unconditional sharers should win — even in very simple creatures with no memory and no recognition. When food is plentiful, everyone turns selfish. We wanted to test this: if it holds, the engine can be trusted; if not, we learn it “lies” before we build conclusions on it.
What happened. We saw no clean flip from “selfish under plenty” to “altruist under scarcity”: the share of cooperation jumped around and stayed low at every food level. Creatures almost always preferred to take.
Another measurement trap. We used to notice a neat link: “the hungry are kinder” (the hungrier, the more they share). It turned out to be mostly an illusion. The action “take” itself raises your energy. So among the “well-fed” there are, by construction, many who just took — and it looks as if being fed makes you selfish. When we measured each creature against itself over time (rather than comparing different creatures in a crowd), the link nearly vanished.
What’s next. We’re fixing the “energetics”: sharing will cost exactly what the other receives — no energy from nowhere. Then cooperation becomes a real choice, not a free-energy trick, and the scarcity-vs-plenty prediction can be tested honestly.
A negative result here is as valuable as a positive one: it tells us what the recipe is missing and keeps us from fooling ourselves.
Крошечный цифровой мир, где живут простые существа: они ищут еду, тратят силы, размножаются и умирают насовсем. Мы смотрим, появится ли у них само собой поведение, похожее на желание, — без того, чтобы мы это желание заранее в них заложили.
Мы построили маленький мир и населили его существами. Каждым управляет крошечная «нервная система», которая передаётся потомкам с небольшими изменениями — как гены. Существа ищут еду, тратят силы на движение, размножаются, когда накопят достаточно, и умирают насовсем, если силы кончились. Никакого судьи и никаких оценок нет — мы не говорим, что «хорошо». Выживают и оставляют потомство те, кто лучше справляется, и мир, поколение за поколением, «настраивает» существ под выживание.
Существо может умереть и «чувствует» своё состояние — голод. Хватит ли только этого, чтобы у него само собой возникло поведение, похожее на желание («хочу есть», «поберегусь»), — без того, чтобы мы вписали в него награду за правильные поступки? Это старый вопрос о том, откуда берутся потребности. Мы пробуем ответить на него измерением, а не рассуждением, и разбили его на три ступени.
Ведёт ли себя существо иначе, когда «видит» свой голод, чем когда ему подсунули такой же по виду, но чужой сигнал?
Появляется ли сотрудничество — делиться едой — именно тогда, когда еды становится мало?
Может ли метка, которую существо оставляет для других, со временем стать инструментом для себя самого?
Ступень 3 — это прямая проверка мысли психолога Льва Выготского: всякая способность появляется дважды — сначала между людьми, потом внутри человека. Сначала слово или знак — это способ обратиться к другому («посмотри туда»), и лишь позже тот же знак человек применяет к себе и так перестраивает собственное мышление. Его пример — узелок на платке «чтобы не забыть»: внешняя подсказка, которую сам себе оставил. Наш вопрос ровно такой: сменит ли метка адресата с «другого» на «себя» в течение жизни одного существа?
Философ Эвальд Ильенков довёл эту мысль до предела: смыслы и «идеальное» живут не в мозге, а во внешних вещах и совместных делах людей — в знаках, орудиях, культуре; а мозг лишь «подключается» к этому полю. Отсюда его сильное утверждение — потребности и саму психику можно собрать извне. Он ссылался на Загорский интернат, где у слепоглухих детей внутренний мир и потребности выстраивали снаружи, через совместную деятельность со взрослыми.
Похожие идеи уже проверяли. Мы стоим на этих работах, а наша задача — закрыть щель, которую они оставили:
В нашем мире нет заранее прописанной «игры с очками». Сотрудничество и эгоизм вырастают прямо из еды и сил. У существа есть два способа обойтись с соседом:
Никто не заставляет делиться — щедрость либо закрепляется отбором, либо нет. Отдать выгодно всем вместе (получатель приобретает больше, чем теряет отдающий), а отнять — разрушительно. Из этого противоречия и должна вырасти «мораль» — или не вырасти.
Что предсказывала теория. Известная работа (Рекехо и Камачо): когда еды мало, должны побеждать те, кто безусловно делится, — даже у совсем простых существ без памяти и без узнавания. Когда еды в избытке — все становятся эгоистами. Сбудется — движку можно доверять; нет — узнаем, что он «врёт», раньше, чем построим на нём выводы.
Что вышло. Чёткого перелома «эгоисты при изобилии → альтруисты при нехватке» мы не увидели: доля сотрудничества скакала беспорядочно и была низкой при любом количестве еды. Существа почти всегда предпочитали отнимать.
Ещё одна ловушка измерения. Раньше мы замечали красивую связь: «голодные — добрее». Оказалось — обман. Ведь «отнять» само поднимает твою энергию, и среди «сытых» по построению много тех, кто только что отнял. Когда мы стали мерить каждое существо само против себя во времени, связь почти исчезла.
Что дальше. Чиним «энергетику»: отдать будет стоить ровно столько, сколько получает другой, — никакой энергии из ниоткуда. Тогда сотрудничество станет настоящим выбором, и предсказание про изобилие и нехватку можно проверить честно.
Отрицательный результат здесь такой же ценный, как положительный: он говорит, чего в рецепте не хватает, и не даёт обмануть себя.
Eine winzige digitale Welt, in der einfache Wesen leben: Sie suchen Futter, verbrauchen Kraft, pflanzen sich fort und sterben endgültig. Wir beobachten, ob von selbst ein Verhalten entsteht, das wie ein Wollen aussieht — ohne dass wir dieses Wollen vorher einbauen.
Wir haben eine kleine Welt gebaut und mit Wesen bevölkert. Jedes wird von einem winzigen „Nervensystem“ gesteuert, das mit kleinen Änderungen an die Nachkommen weitergegeben wird — wie Gene. Die Wesen suchen Futter, verbrauchen Kraft beim Bewegen, pflanzen sich fort, sobald sie genug haben, und sterben endgültig, wenn die Kraft ausgeht. Es gibt keinen Schiedsrichter und keine Punkte — wir sagen nie, was „gut“ ist. Wer besser zurechtkommt, überlebt und pflanzt sich fort, und die Welt stimmt die Wesen Generation für Generation aufs Überleben ein.
Ein Wesen kann sterben und „spürt“ seinen Zustand — Hunger. Reicht das allein, damit von selbst ein Verhalten wie ein Wunsch entsteht („Ich will fressen“, „Ich gehe auf Nummer sicher“) — ohne dass wir eine Belohnung für richtige Züge einschreiben? Das ist eine alte Frage danach, woher Bedürfnisse kommen. Wir versuchen sie durch Messung, nicht durch Argumentation zu beantworten, aufgeteilt in drei Stufen.
Verhält sich ein Wesen anders, wenn es seinen eigenen Hunger „sieht“, als wenn man ihm ein gleich aussehendes, aber fremdes Signal vorsetzt?
Entsteht Kooperation — Futter teilen — gerade dann, wenn das Futter knapp wird?
Kann eine Markierung, die ein Wesen für andere hinterlässt, mit der Zeit zu einem Werkzeug für sich selbst werden?
Stufe 3 prüft direkt einen Gedanken des Psychologen Lew Wygotski: jede Fähigkeit erscheint zweimal — zuerst zwischen Menschen, dann im Inneren des Menschen. Zuerst ist ein Wort oder Zeichen ein Weg, sich an einen anderen zu wenden („schau dorthin“), und erst später wendet der Mensch dasselbe Zeichen auf sich selbst an und formt so sein eigenes Denken um. Sein Beispiel: ein Knoten im Taschentuch „um nicht zu vergessen“ — ein äußerer Hinweis, den man sich selbst hinterlässt. Genau das ist unsere Frage: wechselt eine Markierung ihren Adressaten vom „anderen“ zum „selbst“ innerhalb eines einzigen Wesenslebens?
Der Philosoph Ewald Iljenkow trieb diesen Gedanken auf die Spitze: Bedeutungen und das „Ideale“ leben nicht im Gehirn, sondern in äußeren Dingen und der gemeinsamen Tätigkeit der Menschen — in Zeichen, Werkzeugen, Kultur; das Gehirn „klinkt sich“ nur in dieses Feld ein. Daher seine starke Behauptung — Bedürfnisse und die Psyche selbst lassen sich von außen zusammensetzen. Er verwies auf das Internat von Sagorsk, wo die Innenwelt und die Bedürfnisse taubblinder Kinder von außen aufgebaut wurden, durch gemeinsame Tätigkeit mit Erwachsenen.
Ähnliche Ideen wurden bereits geprüft. Wir bauen auf diesen Arbeiten auf, und unsere Aufgabe ist es, die Lücke zu schließen, die sie gelassen haben:
Unsere Welt hat kein vorgeschriebenes „Spiel mit Punkten“. Kooperation und Egoismus wachsen direkt aus Futter und Kraft. Ein Wesen hat zwei Weisen, mit einem Nachbarn umzugehen:
Niemand zwingt zum Teilen — Großzügigkeit wird durch Selektion gefestigt oder nicht. Geben nützt allen zusammen (der Empfänger gewinnt mehr, als der Gebende verliert), Nehmen ist zerstörerisch. Aus diesem Widerspruch soll eine „Moral“ wachsen — oder nicht.
Was die Theorie vorhersagte. Eine bekannte Arbeit (Requejo & Camacho): bei knappem Futter sollten die bedingungslos Teilenden gewinnen — sogar bei ganz einfachen Wesen ohne Gedächtnis und ohne Erkennen. Bei reichlich Futter werden alle egoistisch. Trifft es zu, ist die Engine vertrauenswürdig; wenn nicht, erfahren wir vorher, dass sie „lügt“.
Was geschah. Wir sahen kein sauberes Umschlagen von „egoistisch im Überfluss“ zu „altruistisch bei Knappheit“: der Kooperationsanteil sprang wild und blieb bei jedem Futterniveau niedrig. Die Wesen zogen fast immer das Nehmen vor.
Noch eine Messfalle. Früher bemerkten wir einen hübschen Zusammenhang: „die Hungrigen sind gütiger“. Es war meist eine Täuschung. Denn „nehmen“ hebt selbst deine Energie, und unter den „Satten“ sind konstruktionsbedingt viele, die gerade genommen haben. Als wir jedes Wesen gegen sich selbst über die Zeit maßen, verschwand der Zusammenhang fast.
Wie es weitergeht. Wir reparieren die „Energetik“: Geben wird genau so viel kosten, wie der andere erhält — keine Energie aus dem Nichts. Dann wird Kooperation zu einer echten Wahl, und die Knappheit-gegen-Überfluss-Vorhersage lässt sich ehrlich prüfen.
Ein negatives Ergebnis ist hier so wertvoll wie ein positives: es sagt, was im Rezept fehlt, und bewahrt uns vor Selbsttäuschung.
一个微小的数字世界，里面住着简单的生物：它们寻找食物、消耗体力、繁殖，并且会彻底死亡。我们观察，它们是否会自行出现一种看起来像“想要”的行为——而不需要我们事先把“想要”写进去。
我们建了一个小世界，并让生物在其中生活。每个生物由一个微小的“神经系统”驱动，它会带着细微的变化传给后代——就像基因。生物寻找食物、移动时消耗体力、积累足够后繁殖，体力耗尽就彻底死亡。这里没有裁判，也没有评分——我们从不说什么是“好”。谁应付得更好，谁就存活并繁殖；世界一代又一代地把生物“调校”得适于生存。
生物会死亡，并且能“感知”自身状态——饥饿。仅凭这一点，是否足以自行产生一种像欲望的行为（“我想吃”“我要保守一点”）——而不需要我们为正确的行为写入奖励？这是一个古老的问题：需求从何而来。我们试着用测量而非论证来回答，并把它分成三个阶段。
当生物“看到”自己的饥饿时，它的行为是否不同于被喂入一个看起来相同、却与它无关的信号？
合作——分享食物——是否恰恰在食物变得稀缺时出现？
生物为他者留下的记号，是否会随时间变成为自己的工具？
阶段 3 是对心理学家列夫·维果茨基思想的直接检验：每一种能力都出现两次——先在人与人之间，然后在人的内部。起初，词或记号是向他人发出的方式（“看那边”），只有到后来，人才把同一个记号用于自己，从而重塑自己的思维。他的例子：在手帕上打个结“以免忘记”——一个你留给自己的外部提示。我们的问题正是如此：在一个生物的一生之内，记号的接收者会不会从“他者”变成“自己”？
哲学家埃瓦尔德·伊里因科夫把这一思想推到极致：意义与“观念性”并不住在大脑里，而是住在外部事物和人们的共同活动中——在记号、工具、文化里；大脑只是“接入”这个场。因此他有一个强命题——需求乃至心理本身，都可以从外部被搭建起来。他引用扎戈尔斯克寄宿学校的例子：聋盲儿童的内心世界与需求，是通过与成人的共同活动从外部被建立起来的。
类似的想法已被检验过。我们站在这些工作之上，而我们的任务是填补它们留下的缝隙：
我们的世界没有预先写好的“计分游戏”。合作与自私直接从食物与体力中生长出来。生物对待邻居有两种方式：
没有谁强迫分享——慷慨要么被选择固定下来，要么不会。给予对大家总体有利（接受者得到的多于给予者失去的），而夺取具有破坏性。正是从这一矛盾中，应当生长出“道德”——或者生长不出来。
理论的预言。一篇著名论文（Requejo 与 Camacho）：当食物稀缺时，无条件分享者应当胜出——即使是没有记忆、不会辨认的极简单生物。当食物充裕时，所有个体都变自私。若应验，引擎便可信；若不应验，我们就能在用它得出结论之前知道它在“撒谎”。
结果如何。我们没有看到从“充裕时自私”到“稀缺时利他”的干净翻转：合作比例乱跳，且在任何食物水平都很低。生物几乎总是偏向夺取。
另一个测量陷阱。我们过去注意到一个漂亮的关联：“越饿越善良”。结果多半是假象。因为“夺取”本身会抬高你的能量，于是在“吃饱者”当中，按构造就有很多刚刚夺取过的个体。当我们以每个生物随时间与自身相比来测量（而非在人群中比较不同个体）时，这个关联几乎消失。
下一步。我们在修“能量学”：给予的代价将恰好等于对方所得——不再有凭空而来的能量。那样合作就成为真正的选择，而非免费能量的把戏，稀缺与充裕的预言便可被诚实地检验。
在这里，阴性结果与阳性结果同样宝贵：它告诉我们配方里缺了什么，并使我们不至于自欺。
Un diminuto mundo digital donde viven criaturas simples: buscan comida, gastan energía, se reproducen y mueren para siempre. Observamos si por sí solo surge un comportamiento que parece un deseo — sin que nosotros metamos ese deseo de antemano.
Construimos un pequeño mundo y lo poblamos con criaturas. A cada una la gobierna un diminuto “sistema nervioso” que pasa a su descendencia con pequeños cambios — como genes. Las criaturas buscan comida, gastan energía al moverse, se reproducen cuando tienen suficiente y mueren para siempre cuando su energía se agota. No hay árbitro ni puntuación — nunca decimos qué es “bueno”. Sobreviven y se reproducen quienes se las arreglan mejor, y el mundo, generación tras generación, ajusta a las criaturas para sobrevivir.
Una criatura puede morir y “percibe” su propio estado — el hambre. ¿Basta solo con eso para que surja por sí mismo un comportamiento parecido a un deseo (“quiero comer”, “voy con cuidado”) — sin que escribamos una recompensa por los actos correctos? Es una vieja pregunta sobre de dónde vienen las necesidades. Intentamos responderla midiendo, no argumentando, dividida en tres etapas.
¿Se comporta la criatura de otro modo cuando “ve” su propia hambre que cuando se le da una señal de aspecto igual pero ajena?
¿Surge la cooperación — compartir comida — justo cuando la comida escasea?
¿Puede una marca que la criatura deja para otros volverse, con el tiempo, una herramienta para sí misma?
La etapa 3 pone a prueba directamente una idea del psicólogo Lev Vygotsky: toda capacidad aparece dos veces — primero entre personas, luego dentro de la persona. Al principio una palabra o un signo es un modo de dirigirse a otro (“mira allí”), y solo después la persona aplica ese mismo signo a sí misma y así reorganiza su propio pensamiento. Su ejemplo: un nudo en el pañuelo “para no olvidar” — una pista externa que uno se deja a sí mismo. Nuestra pregunta es justo esa: ¿cambiará una marca de destinatario, del “otro” a “uno mismo”, dentro de la vida de una sola criatura?
El filósofo Evald Ilyenkov llevó esta idea al límite: los significados y lo “ideal” no viven en el cerebro, sino en las cosas externas y en la actividad compartida de las personas — en signos, herramientas, cultura; el cerebro solo se “conecta” a ese campo. De ahí su fuerte afirmación — las necesidades y la propia psique pueden ensamblarse desde fuera. Se refería al internado de Zagorsk, donde el mundo interior y las necesidades de niños sordociegos se construyeron desde fuera, mediante la actividad conjunta con adultos.
Ideas parecidas ya se han puesto a prueba. Nos apoyamos en estos trabajos, y nuestra tarea es cerrar el hueco que dejaron:
Nuestro mundo no tiene un “juego con puntos” prescrito. La cooperación y el egoísmo crecen directamente de la comida y la energía. Una criatura tiene dos formas de tratar a un vecino:
Nadie obliga a compartir — la generosidad la fija la selección o no. Dar es bueno para todos juntos (quien recibe gana más de lo que pierde quien da), y quitar es destructivo. De esta tensión debería crecer una “moral” — o no crecer.
Lo que predecía la teoría. Un trabajo conocido (Requejo y Camacho): cuando la comida es escasa, deberían ganar quienes comparten sin condiciones — incluso en criaturas muy simples, sin memoria ni reconocimiento. Cuando la comida es abundante, todos se vuelven egoístas. Si se cumple, se puede confiar en el motor; si no, sabemos que “miente” antes de construir conclusiones sobre él.
Qué ocurrió. No vimos un giro limpio de “egoísta en la abundancia” a “altruista en la escasez”: la proporción de cooperación saltaba sin orden y era baja en cualquier nivel de comida. Las criaturas casi siempre preferían quitar.
Otra trampa de medición. Antes notábamos un vínculo bonito: “los hambrientos son más amables”. Resultó ser sobre todo una ilusión. Porque “quitar” sube por sí mismo tu energía, y entre los “saciados” hay, por construcción, muchos que acaban de quitar. Cuando medimos cada criatura contra sí misma a lo largo del tiempo, el vínculo casi desapareció.
Qué sigue. Arreglamos la “energética”: dar costará exactamente lo que el otro recibe — nada de energía de la nada. Entonces la cooperación será una elección real, no un truco de energía gratis, y la predicción de escasez frente a abundancia podrá probarse con honestidad.
Aquí un resultado negativo vale tanto como uno positivo: dice qué le falta a la receta y evita que nos engañemos.